Куда ты, дорожка, меня привела

Антонина Игнатьевна играла за сборную города по волейболу. Ближе к сорока играть перестала, потому что усталость. И надо дать дорогу молодым.

Необходимость эффективного применения двух метров роста исчезла. Но появилась возможность наконец-то завести мужа и кота. Выяснилось: завести мужа сложнее. Потому что коту по барабану, с какой высоты еда валится в чашку.

В ресторане пригласят на танец. Антонина Игнать­евна встанет — а дальше как в фильме ужасов. Кавалеру назад уже не сдать, сам выбрал. Кто знал, что под столом еще полтора метра сидят? Антонина Игнатьевна голову кавалера вставит в грудь, руку ему на темя положит и водит, как слепого. Так и ходят под Ванессу Паради по залу, пока песня не закончится. Одного администратор спас. Смотрит — у человека ноги волочатся по полу как веревки. Скорая, слава богу, приехала быстро. У того уже кессонная болезнь началась: в легких ни одной молекулы кислорода.

И вот мчит Антонина Игнатьевна на своем «бээмвэ» к швее. На примерку платья, потому что свадьба у подруги. В своей любимой короткой маечке на лямочках мчит. Окно открыто, от ветра маечка пузырится, взлетает — в общем, все красиво. И тут догоняет ее один мужчина на «рено логане». Подрезает, выходит из машины и идет к Антонине Игнатьевне с руками-коромыслами. Опирается на крышу и говорит, что у них женщины так не ходят. У них — в смысле, в том месте, где впервые появились на свет неоклассицизм и барокко. Антонина Игнатьевна никогда ни с кем не спорила. Просто попросила, чтобы мужчина убрал свою тачанку с дороги, потому что некогда. И тогда мужчина родом из того места, где зародились ренессанс и футуризм, сказал: «Э». И сообщил Антонине Игнать­евне, что знает, откуда у нее взялся «бээмвэ икс шесть». Она гулящая женщина.

Антонина Игнатьевна посчитала это мнение ошибочным. Чтобы доказать это, вышла по очереди из автомобиля. Вышла и подошла к мужчине, который приехал из того места, где было изобретено радио. Подошла вплотную, чтобы было понятно, что заявленное совершенно исключено. Хотя бы из-за особенностей ее анатомии.

Увидев перед своим носом мощный пуп, мужчина, приехавший из краев, подаривших миру балет и авиастроение, сказал: «Э». И тихо заметил, что если бы Антонина Игнатьевна была сейчас мужчиной, то он бы ему все лицо разбил и черный глаз сделал. Антонина Игнатьевна заметила, что вряд ли он до ее глаза дотянется. На что мужчина из краев, где обос­новали диалектический материализм, ответил, что не надо цепляться к словам.

Антонина Игнатьевна немного запуталась, а тут еще, как назло, полицейская машина мимо проезжает. И сержант из окна спрашивает у Антонины Игнатьевны: «У вас проблемы»? — «Нет-нет, — ответила она, — все хорошо». В общем, отвлеклась. Сержант был высокий и приятный. Вздохнула и вернулась в реальность.

И тут мужчина из «рено логан» чувствует, что кто-то берет его блестящую голову ладонью и сильно прижимает бородой к влажному твердому животу. Как ковшом экскаватора к кирпичной кладке. Правым глазом прямо в пуп. А потом понимает: кто-то майкой его голову шлифанул.

И больше ничего уже не помнит.

Антонина Игнатьевна полицейским и врачам говорит: «Я не специально, честное слово. Я машинально. Отвлеклась. А потом круглое и гладкое перед собой увидела — и автомат сработал. Обтерла мяч майкой, чтобы не скользил при подаче. И ввела в игру».

Свидетели подтверждают: подача была из мира спорта высоких достижений. Голова пулей ушла в одну сторону, борода — в другую, мокасины цвета фуксии — в третью. Свидетели даже слышали, как у мужчины, приехавшего из того места, где изобрели электричество, резинка на трусах лопнула.

Антонину Игнатьевну отпустили, потому что «рено логан» был в розыс­ке. А высокий дежурный следователь влюбился в Антонину Игнатьевну. Они поженились, а кот уже был.