EUR 91.0281 
Она — наша
Вспоминая далекое, я невольно говорю сама себе: «Дорогое, родное и близкое». На фоне сопок Сихотэ-Алиня (что в Приморском крае, на Дальнем Востоке) был сделан групповой снимок, на котором в три ряда сидели узкоглазые, черные, голубоглазые, с широко раскрытыми глазами и взъерошенными волосами, ребятишки 1-го класса школы №7 г. Находки.
В первом ряду, рядом со своей учительницей, сидели самые лучшие ученики.
«Самые лучшие» — эту категорию ребят сделали сами первоклашки. Среди них в центре — молодая женщина.
Смотрю на ее лицо и вижу легкую улыбку, блеск ее серо-голубых глаз, которые видят тебя и смотрят на тебя. Ее нежные ладошки сомкнулись на коленях ребят, сидевших справа и слева от нее. Казалось, будто солнечный лучик касается твоих ладошек, прощупывая нежно и бережно каждый пальчик твоей детской руки.
Не замечая фотографа и не обращая внимания на его указания, дети внимательно смотрят на нее: она — НАША.
Лишь позже, повзрослев, мы, ее ученики, узнали, почему Валентина Григорьевна говорила всегда спокойно, ровно, чуть монотонно и никогда ни на кого не повышала голоса. В классе всегда присутствовали родители. В поход, на сопки Сихотэ-Алиня, ходили тоже с родителями. Праздники, утренники, линейки тоже помогали проводить родители. Но дело было не только в этом.
Оказывается, Валентине Григорьевне была сделана операция на сердце. И вместо этого маленького мешочка в груди Валентины Григорьевны работал аппарат, заменяющий сердце. Два раза в год Валентина Григорьевна ездила в Японию на зарядку своего сердца-робота. Узнали мы это, уже учась в третьем классе. Вот тогда-то из нашего класса стал «коваться» детский коллектив.
Естественно, «ковался» он детскими методами и способами. Если Валентина Григорьевна сердилась, то есть делала замечание по поводу грязи в тетради, то мы сами оставляли такого ученика после уроков и заставляли переписывать всю тетрадь. А если эти Сережа, Коля дома рассказывали родителям свои выдуманные истории о задержке в школе, то на следующий день такие ребята получали головомойку от своих маленьких одноклассников.
Ябедам вообще доставалось по полной программе. Каждый ученик нашего класса боялся посадить кляксу в тетрадь, погнуть листочек книги, так как знали, что Валентине Григорьевне это не понравится. Напомню читателям о том, что она не кричала, но лицо ее бледнело, губы начинали чуть-чуть вздрагивать, а пальцы руки начинали перебирать кусочек мела, который был у Валентины Григорьевны всегда в руках.
Нам, непоседам, в этот момент казалось, что сердце-робот сейчас начнет стучать очень сильно. И мы из-под крышки парт показывали свои кулачки провинившемуся ученику. Сейчас пишу эти строки и вижу ее глаза, которые смотрят на меня внимательно и нежно. «Она — наша», — так называли ее многие поколения родителей, дети которых учились у Валентины Григорьевны.
Второй ряд ребятишек, стоящих на том снимке за спиной Валентины Григорьевны, положили свои рученьки на плечи.
Каждый ученик старался сделать для НЕЕ что-то доброе и красивое. ОНА научила нас делать объемные цветы из мягкой бумаги, делать коллекции из листьев деревьев и кустарников. Для поделок мы использовали любой сучок, нашедший в походе, любую корягу или старый сухой корень.
Я с теплотой в сердце вспоминаю ЕЕ, нашу Валентину Григорьевну. И думаю, что ее нет давно на этом свете, но мы, ее ученики — Лариса Касницкая, Наташа Власова, Саша Ионов, Саша Лазовой и многие-многие другие — понимали ее и не забудем никогда, потому что ОНА — НАША ПЕРВАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА!
