EUR 90.2833 
Некабинетный работник
Мы сидим в уютной гостиной вместе с Владимиром Михайловичем и его верной спутницей жизни, Ниной Зиновьевной. Горячий чай греет тело, а теплый разговор — душу. Декабрьский денек выдался не очень морозным, зато гололед на улицах Чулыма нешуточный. Местные жители предпочли сидеть по домам, не передвигаться по этому «катку», рискуя расшибиться. Улицы, крыши домов, заборы — все укрыто платами белой ваты, клоками она висит на штакетинах, тонких веточках садовых деревьев, а воздух чист и прозрачен, не то, что в Новосибирске. Мы без труда отыскали улицу Семафорную и в сопровождении Виктора Николаевича Рыжих, председателя узлового совета ветеранов, пожаловали в гостеприимный дом Нины Зиновьевны и Владимира Михайловича.
Сами супруги Гольдвассеры приехали в Чулым в шестьдесят девятом. С той поры живут здесь. В этих местах прошла большая часть их трудовой жизни. Здесь их знают, уважают и ценят. Сам Владимир Михайлович за многолетний самоотверженный труд на благо железной дороги был отмечен не только высшей наградой отрасли, знаком «Почетный железнодорожник», но и носит звание почетного ветерана Западно-Сибирской магистрали.
В наши края Владимир Гольдвассер приехал в пятьдесят третьем по окончании Омского строительного техникума железнодорожного транспорта. Молодой специалист был распределен на Томскую дорогу, точнее, на третий строительный участок Дорстройтреста, на станцию Болотная. А вообще-то, он уроженец центральной России. До войны семья жила в городе Ворошилове. Отец был профессиональным военным и прошел всю войну. Когда в сорок первом его призвали на фронт, родных эвакуировали в Омск, который стал для Гольдвассеров второй родиной.
Начало трудовой биографии Владимира Михайловича было коротким, ярким, интересным. Под опекой опытных железнодорожников он познавал азы выбранной профессии. А вскоре паренька призвали в армию, в морскую авиацию. Все три года службы его ждала Нина. Они познакомились в один из морозных январских деньков зимой пятьдесят четвертого в «театральном» поезде. Тогда была такая практика: на линейных станциях продавали билеты в новосибирские театры. После спектакля, погуляв по областному центру, сделав необходимые покупки, люди на этом же поезде возвращались домой.
Нина тогда работала на Болотнинском пищекомбинате. Славная девушка оказалась не только красавицей, но и верной подругой. Все годы армейской службы она писала другу душевные письма. И как только Володя вернулся, вопрос о свадьбе решился сам собой. Теперь уж супруги, «разбогатевшие» на двух дочерей, пятерых внуков и одну правнучку, справили золотую свадьбу.
Вернувшись после службы, наш герой мог, как предписывал закон, настоять, чтобы его приняли на прежнее место, но по-человечески понял пожилого специалиста (которому было недалеко до пенсии, и, если бы его «попросили», он вряд ли нашел бы другую работу) и не стал «переходить дорогу». «Я устроился в дистанцию пути смотрителем зданий, — рассказывает Владимир Михайлович. — Занимался текущим и капитальным ремонтом зданий дистанции пути. Работал как прораб на строительстве домов. В самом Болотном строили восьми- и шестнадцатиквартирные дома, много было объектов и по линии от Болотного до Сокура. Так что все время в разъездах».
В 1962 начался новый, очень интересный период личной и профессиональной биографии нашего героя — его избрали председателем профсоюзного комитета дистанции пути. Жена, вспоминая это время, смеется: «Вот когда он совсем редко бывал дома, так это во время своей профсоюзной работы. То он самодеятельность куда-то везет, то на соревнованиях, то на собрании в трудовом коллективе... Он же за все берется с душой, горит! По-другому не может...»
А сам Владимир Михайлович говорит так: «Знаете, когда вышла книга председателя нашего дорожного совета ветеранов войны и труда Петра Филипповича Мысика, я прочитал ее и сказал: «Словно моя жизнь описана…» Так точно он отразил наши дела и заботы, проблемы, которыми мы жили, задачи, которые перед нами ставило руководство, настроение людей, их душевный подъем, трудовой героизм. Здорово! Это летопись нашего поколения!»
И в этой летописи было немало славных вех. Потому что главные черты воспитанного войной поколения — душевная неуспокоенность, стремление двигаться вперед, коллективизм, приоритет общих ценностей и задач над личными. Будучи профсоюзным лидером Владимир Гольдвассер постоянно бывал на линии, можно сказать, прошел ее не на один раз. Он не просто был знаком со многими рядовыми работниками лично, старался постоянно «держать руку на пульсе», то есть знать, как кто живет, какие нужды имеет. Бытовые условия в то время были очень скромные. Люди и сейчас вспоминают, как радовались, когда на каждом околотке, в табельной, появился телевизор. Многие в своих домах тогда еще не имели этого «чуда техники».
Заботясь о работниках, которые проживали в отдельно стоящих казармах, далеко от станций, председатель профкома вышел к руководству с инициативой организовать так называемые магазины «без продавца», и был поддержан. Договорился с директорами магазинов на станции. Выделили ответственного, который получал продукты по профкомовской доверенности, развозил их по линии и складывал в специальные закрывающиеся ящики. Люди приходили, открывали, брали, что им необходимо. Каждый покупатель клал деньги в специальную коробочку. Все было на доверии. И ни разу не случилось недостачи. Кончается запас хлеба, соли, лапши, сахара, спичек, других продуктов и товаров первой необходимости — ответственный привозит новую партию.
Если, не дай бог, что-то случалось, Гольдвассер порой узнавал об этом раньше начальника дистанции — от своих коллег по профсоюзной работе. Приходилось быть и строгим, и принципиальным, особенно когда дело касалось дисциплины. Случалось, руководителей низшего и среднего звена приходилось снимать за пьянку. Сложно было принимать такие решения, руководство и профсоюз всегда старались помочь человеку взять себя в руки, не покатиться вниз — словом, держали до последнего. И дело было не только в том, что подобное поведение в коллективе коммунистического труда не допускалось, речь шла о безопасности людей, железная дорога была и остается зоной повышенной опасности.
Был случай, когда человек, которого все-таки сняли, спустя годы, встретив Гольдвассера, сказал: «Если бы вы тогда меня не уволили, я бы, наверное, не смог остановиться. Это было такой встряской, что призадумался, понял, что себе биографию ломаю, что семья страдает... И как отрезало». Они потом даже дружили с Владимиром Михайловичем.
— Мне нравилась эта работа и дальше бы ею занимался, если бы не вмешался райком партии, — говорит Гольдвассер.
Райком потребовал, чтобы Гольдвассер возглавил работу ремстройучастка. А спорить с партийным руководством в те годы было крайне сложно. «Только на одном отрезке своей трудовой биографии я работал плохо, — с горькой усмешкой сказал наш собеседник, — я там выговоров наполучал... На всю оставшуюся жизнь, как говорится». Будучи руководителем самостоятельного подразделения, он в реальности оказался «слугой двух господ». Причем каждый из «господ» имел суровый характер и большое влияние, а еще — особый взгляд на задачи, стоявшие перед ремстройучастком. Непосредственный начальник — облремстройтрест, как организация не строительного, а ремонтного профиля, — требовал приличные объемы капитального и более мелкого ремонта. А Болотнинский райком настаивал на строительстве объектов, нужных городу. Помощи особой не было, а спрашивали в две головы. Неудивительно, что на этом «горячем месте» ни один директор не держался больше двух лет.
И Гольдвассер со своей кипучей энергией, промаявшись два года, устав объяснять, почему невозможно сделать невозможное при таких разноименных требованиях, пришел к окончательному выводу, что это пустая трата сил — ни моральной отдачи, ни результата. Он привык отвечать за доверенное дело, и это было не по нему. Но райком отпускать Владимира Михайловича не хотел. Пришлось схитрить: выждать, когда первый секретарь райкома (в ведении которого были вопросы строительства) уйдет в очередной отпуск, и срочно подать заявление об уходе.
Можно сказать, что уже на следующий день Гольдвассер работал смотрителем зданий в НГЧ — дистанции гражданских сооружений, но этот уход ему еще долго «икался». Неоднократно дергали в райком, стращали взысканиями. «А тут как раз приехал Трофим Лукич Овчинников, начальник Инской дистанции гражданских сооружений, — вспоминает Владимир Михайлович. — Мы с ним были знакомы еще по работе в дистанции пути. Он предложил: «Поедем с нами в Чулымскую с квартальным осмотром! Нам там прораб на участок нужен...»
Поехал, посмотрел и остался. И затем, тридцать лет без малого ( в том числе пять лет будучи по возрасту уже пенсионером) он бессменно работал прорабом. Проще говоря, занимался делом, которое досконально знал и любил. И сам Владимир Михайлович, и его супруга с большим трудом снялись с партучета в Болотном, не обошлось даже без выговора по партийной линии.
В конце 60-х годов Чулымский участок НГЧ-5 представлял собой неухоженную территорию, на которой стояли два стареньких здания: контора и столярка. Велась прокладка траншеи под будущий столярный цех. Проекта никакого не было. Исходили из имеющейся свободной площади. Владимир Михайлович включился в эту работу с ходу. Начали строиться. Прошло совсем немного времени, возвели столярный цех с сушилкой и котельной, пристроили бытовую комнату, целенаправленно приводили территорию в порядок.
Слова «дефицит», «достать», «связи» мало что говорят сегодняшней молодежи, зато хорошо понятны людям старшего поколения. В семидесятых руководители и среднего, и высшего звена во многом, так сказать, варились в своем соку, то есть самостоятельно должны были решать вопросы, которые не решало государство, ставившее перед ними сложные задачи. И прежде всего — вопрос со снабжением. Стройматериалов катастрофически не хватало. И выполнение плана на пятьдесят, если не больше, процентов зависело от того, достанешь ты их или нет.
Владимир Михайлович с улыбкой вспоминает:
— В отделении дороги работал бывший наш начальник станции Эдуард Иванович Трухачев. С белым кирпичом только он мог помочь. Красный кирпич выбивали тоже через хороших знакомых в управлении дороги. Договаривались с седьмым кирзаводом, которому отдавали то, что им было нужно: краску, гвозди, электроды. То есть по принципу: ты мне — я тебе. Не в личных целях, а для дела. Таковы были общие «правила», по которым жила страна. Начальник дистанции приедет, посмотрит, похвалит за хорошие темпы и качество и даже не спросит: «Ты где стройматериалы взял?»
Вспоминается многое. Как ремонтировали после пожара и реконструировали здание вокзала. Тогда Гольдвассер, несмотря на мороз, всю ночь провел с пожарными на крыше, стараясь спасти фермы. Спасли. Стали восстанавливать и сделали вокзал лучше, чем был. С материалами тогда очень помог Михаил Иванович Смирнов, возглавлявший пассажирский отдел в отделении дороги. Даже с Урала некоторые материалы заказывал. По-новому делали кассы: вместо маленьких амбразур — большие светлые окна. «Тогда главным инженером дистанции был Николай Николаевич Прутовых, — вспоминает наш герой. — Вот под его руководством мы и разрабатывали эту конструкцию. Трухачев Эдуард Иванович в то время еще начальником станции был, так он утром первым делом заходил ко мне и интересовался ходом работ...»
В восьмидесятых годах целой эпопеей стало проведение отопления ко всем домам, относящимся к железной дороге. «Тогда на улице Кожемякина ремонтировался дом. Мы с Юрием Николаевичем Большаковым, тогдашним начальником дистанции, советовались, как бы отопление в него провести. Недалеко как раз делали пристройку к дому связи, и там имелась расширенная котельная. Решили — сделали. А он потом и говорит: «Нашли мы с тобой приключение на свои головы. Теперь все захотят тепло в доме иметь». И оказался прав. Люди стали обращаться: «Что же это вы? Мимо нашего дома теплотрасса прошла, так давайте в дом тепло!» И пошло...» — вспоминает Гольдвассер.
Постепенно централизованное теплоснабжение пришло почти во все дома железнодорожников. А потом началась новая история. Впервые канализацию провели в два восьмиквартирных дома у вокзала, которые находились на капитальном ремонте. Сложность заключалась в том, что обычные колодцы постоянно наполнялись водой. Гольдвассеру приходилось всюду доказывать, убеждать, что колодцы канализации надо делать не кирпичными, а герметичными — железными, чтобы грунтовая вода не поступала. Так и было сделано.
— Вас, наверное, дети и жена редко видели дома. С возрастом не хотелось более спокойной, сидячей работы? — спросили мы Владимира Михайловича. А он ответил: «Какая там сидячая? Меня догнать не могли. Тракторист один говорил: «Михалыч, ты когда все успеваешь? Я тебя только на котельной видел, приезжаю на стройдвор, а ты уже здесь!» Работа требовала постоянно быть в движении. Помню, делали мы вокзалы в Кабинетном и Лесной поляне. Я тогда не только прорабом, но и составителем работал. В ночь Трухачев мне давал тепловоз и вагон. Мы его днем грузим материалами, а ночью его сам везу на линию. И сам с фонарем ходил: зацеплял, отцеплял. Там утром разгружаем, и снова в путь...»
Две комплексные бригады вели большую работу по капительному строительству, ремонту, отделке на участке от Оби до Чулыма. Многих из этих людей Владимир Михайлович сегодня вспоминает с большой любовью и благодарностью.
Больше двадцати пяти лет с ним бок о бок трудился мастер Василий Алексеевич Лохтюков. Человек очень опытный, грамотный, умеющий. Юрий Дмитриевич Кондраков — бригадир комплексной бригады, по словам нашего героя, на все руки мастер: и плотник, и столяр, и даже облицовку сам мог сделать. Был награжден орденом «Знак почета». От него ни по трудолюбию, ни по мастерству не отставал родной брат, Павел Дмитриевич. Подсобная рабочая Тамара Михайловна Клепикова всю жизнь проработала в этом коллективе. В войну, совсем девчонкой, начала работать Валентина Константиновна Полянская и всю свою жизнь связала с этим предприятием. Всегда ценным работником была Валентина Павловна Терешкова.
— Как не вспомнить Якова Ивановича Овсянникова?! Должность его невелика — коновозчик, водитель кобылы, как любили шутить в наше время. Этому человеку можно было поручить все что угодно и быть уверенным — сделает как надо! — добавляет Владимир Михайлович.
С особым уважением и благодарностью он говорит о своих коллегах, партнерах, которые не раз приходили на выручку друг другу, — начальниках цехов других железнодорожных предприятий, расположенных в Чулыме, Владимире Алексеевиче Шуваеве, Михаиле Егоровиче Коротких.
С молодыми кадрами всегда было не очень хорошо: работа в строительстве сложная, ответственная, а платили не сказать чтобы много. Но есть и тут примеры. «Александр Иванович Зиннер от нас в армию ушел, потом вернулся, заочно техникум окончил. Можно сказать, что по моим стопам пошел — работал смотрителем зданий, — с гордостью говорит Гольдвассер, — Сейчас он в Казахстане живет».
В свое время учившийся у старых мастеров, он всегда считал своим долгом воспитать достойную смену, оставить что-то важное людям. Потому так болезненно воспринимает экономические процессы, которые происходили в нашей стране в перестройку и сразу после нее.
— Незаметно пролетели эти тридцать лет... В начале двухтысячных годов сердце кровью обливалось, глядя, что стало с нашим участком. У меня вся территория была загорожена, заасфальтирована. Построили мы не только столярный цех, пилораму, склады, контору хорошую, гаражи, сварочный цех, кузницу. Даже теплые туалеты сделали, которых ни у кого тогда не было. А потом начался кризис. НГЧ уменьшили. Здания отдали городу. Сейчас там все поделено «на кусочки». В газете объявление недавно видел: на пилораме в аренду сдаются помещения... — с горечью говорит наш собеседник.
Человек с неспокойной душой, он не только всегда болел за доверенное дело, но и не мог не участвовать в общественной жизни. Несколько созывов Владимир Михайлович был депутатом горсовета, председателем комиссии по жилищно-коммунальному хозяйству и благоустройству. Тогда как раз железнодорожники вышли с инициативой организовать в городе соревнование на дом и двор отличного содержания. Руководство знало его деловые и человеческие качества и ценило их. И это выражалось не только в поощрениях и наградах.
Как-то во время очередного квартального осмотра Владимир Иванович Старостенко, возглавлявший в то время Новосибирское отделение, упомянул о двух жалобах на работу домоуправления. Гольдвассер встал и сказал: «Мы знаем о недостатках, указанных в письмах, но все сразу не сделаешь. Если доверите — будем работать». «Кому же мне доверять, если не тебе?!» — ответил Старостенко. И это было высшей похвалой.
Нина Зиновьевна и Владимир Михайлович воспитали двух замечательных дочерей, которые подарили им пятерых внучат. Сейчас почти все они — взрослые, самостоятельные люди, грамотные специалисты. Подрастает маленькая правнучка. И железнодорожная династия не прерывается. Дочь Ольга — дежурный инженер в путевых дорожных мастерских. А внук Евгений после окончания Сибирского государственного университета путей сообщения работает дорожным мастером в Белово. Дед очень рад, что у продолжателя династии и в работе все складывается хорошо, и в личной жизни — недавно взял квартиру по железнодорожной ипотечной программе.
АКТУАЛЬНО
