Секреты воспитания родителей, или Как пробиться на тусовку

— Хватит, надоело! Уже шестнадцать скоро, а родители относятся, как к младенцу. Только и знают, что опекать и учить, учить и опекать!

Я, конечно же, ей посочувствовала: в моей семье царила такая же воспитательная атмосфера. Но посочувствовала мысленно. Потому что Ксюшину арию прерывать было бесполезно. В конце концов, надо же дать человеку выкричаться:

— Анютка, — продолжала блажить Ксюха — ты только прикинь: наша с тобой туса может накрыться медным тазом!

Тут и я «зависла». Дело в том, что ровно через две недели любимцу всех девчонок Архипу стукнет шестнадцать. Его продвинутые родители решили подарить сыну праздник. Веселиться предстояло не где-нибудь, а в банкетном зале дворца, в котором модно отмечать торжества. И зажигать будет популярный диджей! Тут самое время сказать, что и мои, и Ксютины родичи — кремни. От своих слов не отступают. И если кто-то из них начнёт вредничать и не пущать, на день рождения мы обе не пойдём (из чувства солидарности друг с другом). Это чревато не только тем, что праздника лишимся. Ещё и наш имидж среди одноклассников будет подпорчен. Разве можно в таком возрасте оставаться маменькиными дочками?

После долгих размышлений мы решили приступить к воспитанию родителей.

Наша практика давно подтвердила теорию: родители — это ранимые и пугливые существа.

Я однажды собралась съездить в соседний поселок навестить переехавшую туда подругу, родители вдруг… испугались. Стали упрямиться, как малые дети. Я тогда из шкуры лезла вон, доказывая, что ничего страшного со мной не случится. В ответ мама отправилась на кухню готовить. Нет, не еду, а всего лишь противоядие от моего упрямства. Она смешивает пузырьки с настойками валерианы, пустырника, боярышника, корвалола — все это взбалтывает и пьет свой любимый «ободрин» по сорок капель в день, добавляя в треть стакана воды. После этого она становится добрейшей души человеком, уходят дурные мысли, нервное раздражение как рукой снимает.

...Но на сей раз мы придумали сменить тактику и не брать родителей «на испуг». Просто покажем, что мы — барышни взрослые. Вот если иностранец русского не знает, а ты не знаешь его язык, но тебе очень нужно, чтобы до бедолаги хоть чего-нибудь дошло... Тут хоть заобижайся, что до него простые слова не доходят, ничего от обид не изменится. Не проще ли хотя бы разговорник подключить? Пугливые, как трепетные лани, взрослые не всегда понимают молодёжный сленг. Поэтому мы решили, общаясь с родителями, говорить на том русском языке, который в школах преподают.

Утром, позавтракав и собираясь в школу, я членораздельно объяснила маме с папой, что после занятий немного задержусь в школе (порешаем с Ксюхой уравнения), а после секции плавания зайду в магазин и куплю хлеб и молоко. Затем чмокнула враз застывших с раскрытыми ртами домочадцев и тихо затворила за собой дверь.

С Ксюхиными родителями происходили более заметные мутации. Когда вдруг за завтраком ее папа завел пластинку, как «он в ее возрасте...», подруга, не дав ему договорить, доверительно положила свою ладонь на напрягшуюся руку отца и тихим, ровным голосом произнесла:

— Вольфганг Амадей Моцарт написал сонату в четыре года, а оперу — в восемь. А Кира Пластинина в свои четырнадцать лет — уже модный дизайнер.

Мама готова была расплакаться. Опять дочка с утра пораньше выставляет колючки! Однако окончание Ксютиной речи оказалось непривычным для родительских ушей:

— Я, конечно, не вундеркинд. Но и не эгоистка! Правда-правда! Мам, генеральную уборку я сделаю сама. И вообще я обожаю трудиться и согласна, что только труд превратил обезьяну в человека.

Тут ее папа, обрадованный положительными изменениями в развитии сознания дочери и пробуждением в нем рассуждающей части, воскликнул: «На нашу девочку можно положиться!»

...Уже почти десять дней мы с Ксюхой «воспитываем» родителей. Я заметила, что «комплекс полноценности», которым страдают почти все родители, выражающийся в старании показать, «кто в доме хозяин», отошел на задний план. Тем не менее папа заводил иногда разговоры на тему «в наше время». Я в ответ уже не фыркала, а приводила свои доводы. И... мы стали сходиться во мнениях. В самом деле, в эпоху молодости родителей их любимые певцы тоже казались старшим далеко не эталоном вкуса. Со скрипом, но всё же мои мама с папой согласились, что мы имеем право на свои вкусы и на свои увлечения.

Вообще-то я планирую стать юристом. И в одной умной книжке прочитала, что права одного человека автоматически заканчиваются там, где идёт посягательство на права другого человека. (Вы думаете, люди в нашем возрасте примитивно устроены? Мы и серьёзную литературу тоже читать умеем.)

В прошлом году (видимо, ещё и правда маловаты были) мы с Ксютой не очень понимали эту премудрость про права и про ограничения. По-простому говоря, мы, забыв о времени, слушая новые записи на смартфоне в соседнем дворе у нашего одноклассника, не подумали, что родители очень тяжело переживают страх темноты. Меня тогда отыскал взбешённый папа. А дома он стал кричать: «Ты сопьешься, бросишь школу, покатишься по наклонной!» Мама бросилась на кухню пить свой успокаивающий эликсир, а я, оскорбленная недоверием самых близких людей, проплакала всю ночь.

Сейчас я поступила бы совсем иначе. Во-первых, мы с Ксюхой всегда звоним, даже если задерживаемся всего-то минут на десять. Во-вторых, я бы спокойно объяснила им, что если до сих пор этого не сделала, значит, не собираюсь. И вообще мои друзья — умные и воспитанные люди, а не какие-то там «отбросы общества». Уверена на все сто, мои бы меня поняли.

Приближался день, когда мы с Ксюхой, нарядившись во все лучшее, должны появиться во дворце. Конечно, это будет не первый бал, как у Наташи Ростовой, а тусовка по поводу дня рождения нашего товарища. И впереди маячило объяснение с родителями...

Как-то незаметно мы успели сдружиться со старшими. А с друзьями можно говорить откровенно. И Ксюха, и я честно выложили доводы в пользу того, что нам нужно обязательно попасть на вечеринку. Обошлось без слёз, криков и «ободринов». Родители дали благословение на наш выход в свет. Правда, добавили сакраментальную фразу: «Только без глупостей!»

Ну что поделать с мамами и папами? Их пугливость поддаётся корректировке. Но, вероятно, до конца не проходит. Остаётся одно: относиться с пониманием к этой особенности очень взрослых людей. И тогда жизнь наладится!