EUR 92.7326 
Дохлый номер
Две девушки вывели его из ресторана. Дверь захлопнулась. Грохот музыки и шум толпы стих. Он стоял в бежевом пальто. По консистенции он напоминал ртуть.
С шеи до колен свисал галстук, шарф намотан кольцами. Он был похож на лошадь в трех хомутах. Смотрел дико и сосредоточенно. В нем ощущалось внутреннее напряжение. Девушкам было холодно. Короткие юбки, все такое…
— Вы где живете-то? — спросила одна.
— В Москве…
— Это понятно. Улица, дом?
Он коротко объяснил.
— А с согласными?
— Маршала Чуйкова…
В такси разговорились.
— Вы хоть понимаете, зачем мы к вам едем?
Он посмотрел на одну, вторую и растекся в дружелюбной улыбке.
— А кто мы, помните?
Он посмотрел дико и сосредоточенно.
— У вас деньги-то есть?
— Слушай, я тебе говорила… Это дохлый номер. Давай вернемся, пока не далеко уехали…
— Вы меня слышите?
Он кивнул.
— Вы способны соображать?
Он поморщился и надул щеки. «Пу-у», — сказал.
— Это не мужчина, это аккордеон…
У подъезда долго искали в его карманах ключи. У двери в квартиру долго открывали замок.
— Я устала, как за две смены… И это мы еще не вошли.
В прихожей включили свет.
— Господи, он здесь живет или скрывается?..
— Кровать найди. Его нужно куда-то положить. У меня спина отнимается.
В комнате неожиданно оказалась кровать. Они довели его и посадили. Смотали шарф, вытянули галстук. Стянули пальто и уложили. Он выпрямился и издал вздох, похожий на последний. В квартиру проникла неопределенность, склонная к безнадежности.
Девушки подняли его и потрясли. Его голова болталась из стороны в сторону. В какой-то момент он улыбнулся, словно окислился.
— Я так, в сущности, одинок…
— Это заметно, — сказала вторая, вытирая пот со лба. Она пускала струи воздуха изо рта, чтобы смахнуть прилипшую челку. Челка отлетала и прилипала на то же место.
— Он приходит в себя. Принеси мокрое полотенце.
С полотенцем, как в чалме, он сидел на кровати с небрежно прикрытыми глазами. В ожидании невероятного девушки ушли на кухню. В холодильнике нашлась скользкая колбаса. В поддоне заканчивал мумификацию кочан капусты антрацитового цвета. Открытый соевый соус угрожал всему микрорайону. Хлеб имел устойчивый бирюзовый оттенок. Попили чаю.
— Послушайте, вы нас помните?
Он отозвался снисходительной улыбкой.
— Вы помните, утром мы к вам подходили? Вы сказали: «Не могу, сейчас занят». Мы говорим: «Тогда когда?» Вы сказали: «Подходите к поликлинике, у меня там талон на двенадцать». Мы сказали: «В двенадцать мы работаем». Тогда мы спросили: «А когда уже?» Вы сказали: «Приходите к девяти к ресторану, у профессора Замышляева юбилей». Ну?..
Они потрясли его, как дерево. Он обнадеживающе отреагировал бровями.
— Так мы пришли. Вы это… понимаете, кто мы?
Он произнес что-то с угрожающей интонацией.
— Что он сказал?..
— Он нас спрашивает, как трактуется понятие «бюджет».
— А. Понятно... Ну. Это денег когда государство дает больницам, школам…
Он сказал: «Ц, ц, ц…» — и пошевелил лобными морщинами, не открывая глаз.
— А! Это основной финансовый план страны.
Он протянул руку, почувствовал в ней ручку и расписался в том месте, куда его руку поднесли. Девушки спрятали зачетки.
— Слава тебе господи…
— Прибери тут, а я пойду посуду помою…
Они сняли с него ботинки и разошлись.
АКТУАЛЬНО
