EUR 93.4247 
То не интуиция, а любовь к делу
— Это профессионал, равного которому я не знаю в Барабинске. Вся жизнь его прошла на Западно-Сибирской железной дороге, сорок семь лет трудового стажа — шутка ли?! И все — в нашем локомотивном депо. Да разве только это! Александр Михайлович — человек уникальный, разносторонне одаренный. Еще мальчишкой, помню, я бегал в ДК смотреть, как он на праздниках русскую плясал. Что ни торжественное событие — Рыжов в красных ситцевых штанах залихватски отплясывает. Да такие коленца выделывает, у-у-ух!
«Черти», которым опасались доверить ремонт самого сложного деповского оборудования, — это молодые слесари. Не было у них ни чутья Михалыча, ни его дотошности, ни терпения. А главное — его умных рук, знающих, где какой гаечке место и по какой причине может случиться та или иная поломка. Он и по сей день личность легендарная. Кого ни спроси, не одну историю, связанную с его именем, припомнит. К примеру, такую.
Перед самым выходом Александра Михайловича на пенсию вдруг зовет его к себе Катенин, начальник депо. «Как хочешь, Михалыч, — говорит, — но станок восстановить надо». Речь шла о станке, который находился в яме. Загоняли на яму электровоз, гидравлика, придуманная Рыжовым и его товарищами, поднимала станок вверх, и тогда производился ремонт. И вот станок совершенно вышел из строя. Тут и выяснилось, что документация на него как-то, уж давненько, сгорела при пожаре. «Болванки в Новосибирске на заводе закажем. Но новый станок, Александр Михайлович, ты мне, пожалуйста, сделай!» — попросил Катенин.
И ведь сделал. Без единого чертежа!
Вся трудовая биография вспоминается нашему герою по таким вот заковыристым задачкам. Но была ведь и предыстория: отчий дом, полуголодное детство и удивительная мальчишеская страсть к разным механизмам, особенно к вращающимся деталям.
Родился Александр Рыжов в деревеньке Новокаменево Куйбышевского района в большой многодетной семье. Иван, Дмитрий и Александр были детьми от первого брака. Так сложилось, что мама, Ольга Александровна, вторично вышла замуж и родила еще четверых, младшеньких.
Вскоре семья перебралась в Барабинск и Саша стал учиться в 94-й железнодорожной школе. Он был шестиклассником, когда в сорок третьем вернувшийся с войны фронтовик предложил паренькам перейти в железнодорожное училище. Выбрал троих, самых рослых и крепких, в их числе — нашего героя, и тем самым определил их дальнейшую судьбу.
Война еще была в самом разгаре, 28-й год рождения уже призвали, и 29-й был на очереди, так что мальчишки уже морально были готовы к раннему расставанию со школой и настраивались на военное училище. Но фронтовик сказал: «Надо!» И они стали железнодорожниками.
— У меня душа всегда лежала к вращающимся деталям, к станкам, — рассказывает наш герой. — Вот я и выбрал специальность слесаря по ремонту станочного оборудования. У нас был замечательный мастер по производственному обучению — Александр Николаевич Жуков, да еще Василий Филиппович Щербаков, мастер по техническому обучению, вот они нам ум и вкладывали. До станков, конечно, дело не скоро дошло. До этого надо было большой курс обучения пройти…
Паренькам сразу выдали шинели, бушлаты, валенки крепкие дали, кормили тоже сытнее, чем дома, где в буквальном смысле семеро по лавкам. И если оставался кусочек хлеба от обеда, Саша нес его домой, маме и сестрам.
— Всем тогда голодно было. Помню, мать отберет все, что крепенькое из одежды осталось — фуфайку, брюки, свернем аккуратненько, уложим на санки и везем в деревню Новогутово. Это сейчас населенные пункты разрослись и сблизились, а тогда Барабинск и Новогутово разделяло двенадцать километров. И дороги хорошей не имелось. Холод, одежда на ветру стынет, а мы идем пешком… Доберемся. Мать стукнет в окошко какой-нибудь избы — хозяева выйдут, соседей позовут. Выменяем ведра четыре картошки. В мешок, да на санки. Закутаем, чтоб не промерзла, а сами, застывшие до последней степени, — в обратный путь. Доберемся, дух переведем, мама картошки наварит… А вечером мне опять в училище, — вспоминает наш герой.
Смышленого и дотошного паренька, присланного в депо на практику, старые слесаря отметили сразу. От работы не бегает. Сделал — доложил. Да еще всем интересуется, во все вникает. Не из праздного любопытства, как это бывает у сорванцов, а по-настоящему, по-деловому. Стали ему доверять задания посложнее.
— Тогда я и познакомился с настоящими мастерами своего дела. Нас в бригаде человек пятнадцать было, и в том числе Федор Демьянович Леденков, Николай Михалович Бойков, Василий Никифорович Васильев, Владимир Михайлович Комлев, Алексей Стефанцов… Сейчас многих из них уж в живых нет.
Свой трудовой путь наш герой начал слесарем по ремонту оборудования. Причем не только станками занимался, но и всей ручной работой. В то время руководством ставилась задача: сделать так, чтобы как можно меньше было ручного труда. И тогда сформировали команду: старший мастер цеха Сергей Иванович Бородихин, Николай Фролов, Евгений Жарков и наш герой. Этим молодцам предстояло данную задачу решить. И они решали.
— К примеру, поднять буксу на фрезерный станок очень тяжело. Всегда приходится просить кого-то из товарищей: помоги! Что тут можно сделать? Пневматические подъемники сделали: цилиндр, воздух подводишь,— как о чем-то простейшем и понятном каждому говорит Александр Михайлович, — Когда пошли электровозы, тогда уже задачки посерьезней ставились. Все подъемники, вся распрессовка — все было сделано нашими руками. А еще стояли у нас в цехе все те же немецкие станки, что во время войны поступали. Хорошие, но капризные очень. За таким станком один хороший хозяин смотреть должен. А если сегодня Иван, завтра Митька... Досмотрелись так, что один станок встал, а за ним и второй. Я стал разбираться…
Армейская служба еще больше закалила характер паренька. Он и прежде знал, что такое дисциплина и ответственность за доверенное дело, о вернулся еще более возмужавшим и посерьезневшим. Сам говорит так:
— Армия сделала настоящим человеком. Стал смотреть на жизнь прямо, ни влево, ни вправо слабинки не давать. Правда, у нас и в депо была самая настоящая военная дисциплина. При входе стояла доска табельная. Пришел — номерок снял, уходишь — повесил на место. Раз опоздал, два — товарищеский суд. Нарушителя отправляли на месяц на улице катать колеса. А тех, кто выпивать любил, направляли заправлять паровозы углем. По узкоколейке на подъем надо было поднимать уголь до бункера. Отвез, опять нагрузил, поднял, заправил. Так что лентяи и те, кто дисциплину не уважал, у нас долго не задерживались.
Руководство и товарищи ценили не только профессиональные качества нашего героя, но и его организаторские способности. Сначала избрали секретарем комсомольской организации цеха, затем и парторгом. Чтобы пример подавать другим, он и спортом занимался, и в художественной самодеятельности всегда на первых ролях. Набрал ребят в танцевальную группу. После трудового дня ежедневно часа полтора репетиция. Уставшие, но вдохновенные, молодые и задорные, они танцевали, пели, сочиняли речевки. Это была агитбригада «Спутник», гремевшая на весь район. Их приглашали по всем торжественным случаям. А в посевную и уборочную отправляли в «гастроли» по полям. Даже начальник отделения дороги Медведев любил посещать мероприятия с участием их агитбригады.
«Уже семейным был, а никуда не денешься — после работы всегда задерживается — общественная нагрузка. То соревнования надо проводить, то концерт готовить, то еще что-нибудь», — с улыбкой вспоминает супруга нашего героя Валентина Дмитриевна. Они познакомились в ранней юности, правда, тогда Валечка была для Александра Рыжова просто младшей сестрой его товарища. Это уж потом Александр Михайлович разглядел в ней очаровательную девушку.
Валентина Дмитриевна 38 лет отработала в отделе рабочего снабжения железной дороги, ветеран труда, отличник советской торговли, имеет медаль за трудовое отличие. Такая же деятельная, инициативная и ответственная, как и ее муж. Да плюс к этому мудрая жена, понимающая сложность и важность работы супруга, умеющая создать в доме уют и добрую, сердечную атмосферу, которая и дает мужчине ощущение надежного тыла.
Общественная нагрузка с годами только добавлялась. Пятнадцать лет наш герой был членом бюро Барабинского райкома партии. Вспоминает, даже утречком на работу шел в официальном костюме. Почему? А вот почему…
— Пришел, переоделся, работаю. Где-то в час звонок: «Александра Михайловича на заседание бюро». В спецовке же не пойдешь! Чтоб время не тратить на заход домой, прямо тут переоделся — и на бюро. А там заседаем часов до семи-восьми. Признаюсь, лучше день в цехе у станка отстоять, чем там два часа просидеть. Проблемы всегда рассматривались сложные: то падеж скота, то еще какая беда. Выяснение причин, принятие мер и постоянный контроль…
Но главным делом его жизни всегда оставалось рационализаторство. Вот как-то зовет его Леонид Васильевич Троценко, начальник депо: «Надо сделать такой прибор, чтобы нам не приходилось так долго разбирать электровоз. То есть чтобы кузов поднял, тележка стоит на месте, туда залазишь, прибор в конус вставляешь, расточил его и «поехали». Сможешь?»
Собрались втроем: Рыжов, Жарков и Фролов. Обмозговали. Все вроде бы ничего, а вот с основным резаком загвоздка вышла. И Александр Михайлович, как сказали бы сейчас, подсел на эту тему.
— Понимаете, — поясняет он мне, гуманитарию, человеку, совершенно далекому от разных механизмов, — там есть шкворень, который соединяет кузов электровоза с тележкой. Во время эксплуатации гнездо шкворня выбивало. Он становился не конусный, как должен быть, а… как бы поточнее описать… тут ямка, там ямка. И чтобы привести его в порядок, ребятам приходилось надевать пластиглазовый шлем, брать воздушку и наждаком чистить. Это дико трудно. И вот я все раздумывал: как бы придумать такую штуку, чтобы облегчить этот труд — расточить гнездо шкворня без ручного труда. Месяц думал. И в итоге сделал специальный станок: резец вставляется, настраивается, слесарь включает станок, он крутится и по конусу идет, а человек только наблюдает за процессом...
Слух о барабинском изобретении быстро долетел до Новочеркасского завода. Приехал главный инженер: покажите-ка этот прибор! Все детально рассмотрел, захотел с автором познакомиться. «Для того чтобы прибор шел ровно по конусу, нужны точнейшие расчеты. Неужто он сам все это сделал? Для этого нужны не только опыт и знание техники, но и потрясающая интуиция!» — изумлялся он. Журавлев, председатель месткома, разыскал в цехе Рыжова, привел. «Помогите мне разобрать этот прибор, чтобы все детали зачертить», — попросил гость. Что ж, надо так надо. Ведь по всей стране деповчане мучились с этим конусом. Разобрали, зачертили. Инженер меж тем спрашивает: «Если я сделаю этот прибор стационарным — на тележке, чтобы удобнее было, вы не против?» «Нет, — отвечает Рыжов, — не против». Инженер слово сдержал: на заводе был изготовлен такой прибор и разошелся по всем депо страны. А нашему герою в благодарность в качестве авторского вознаграждения прислали 400 рублей премии.
Я спросила Александра Михайловича: «А правда, как вам идея пришла в голову?» Он посмеивается: дескать, думал, думал, вот и пришла.
Спокойно думалось ему главным образом вечерами, когда отходили на дальний план хлопоты трудового дня, жена накормит ребятишек, вернувшихся из школы, и спать уложит.
— Я на кухне сяду потихоньку и размышляю… Под рукой — карандаш и листочек бумаги. Раз, словно что-то ударило. А если вот так эту деталь?! Быстренько зарисовал… — говорит Александр Михайлович и в глазах его загорается азартный огонек. — Главная-то загвоздка была в том, что винт идет по одной линии, а суппорт идет по конусу, и для того чтобы винт «хватал» суппорт, требовалась какая-то хитрость. И тогда я придумал плавающий валик-ограничитель, который крепится на винт и идет точно по винту. А здесь такой отросток, и на него надевается суппорт. И когда он по конусу идет, валик постепенно отходит от суппорта, но все равно продолжает его тянуть…
— Как-то назвали прибор, дали ему свое имя? — спрашиваю. Мой собеседник в ответ только смеется. За него ответил Николай Антонович: «Прибор для расточки гнезда шкворня кузова электровоза. Кажется, так он назывался…»
В ответ на вопрос, что вы считаете своим главным изобретением, Александр Михайлович Рыжов сначала молчит в раздумье, а потом произносит: «Этот прибор мне дорого дался… Хотя, считай, как с армии вернулся, так и начал изобретать, без перерыва...» Неудивительно, что наш герой с Доски почета «не спускался».
Когда стали поступать чехословацкие электровозы ЧС-2, ЧС-3, барабинцам дали их опробовать. Так сказать, оценить на прочность. «Чтобы их до ума довести, надо было каждую деталь руками прощупать, — продолжает беседу Макуха. — Словом, ситуация была та же, что и с ВЛ 22М, для которого Александр Михайлович тот прибор сделал: чехи электровоз придумали, а как его ремонтировать — сами решайте! Руководство знало, что Александр Михайлович все может. Поэтому большинство ремонтных позиций именно ему поручалось. Для этой цели даже создали экспериментальный цех и сформировали мощную группу рационализаторов…»
А практика была такая: собирали техсовет. Приглашали всех специалистов и ставили перед ними задачу. Те расходились, думали, а через две недели снова собирались и каждый докладывал. У одного такая идея, у другого — еще какая-то… А потом рождалось что-то…
— Те «чехи» до сих пор еще бегают, — не скрывая гордости, говорит Николай Антонович Макуха.
— Железнодорожники так и называют: «барабинские чехи». Потому что от родного «чеха» там мало что осталось. Было сделано все, чтобы они могли качественно работать в сибирских условиях. И знаете…. Время идет, а традиция не меняется. П2К, новые электровозы, тоже доверили барабинцам. И они уже полтора года на них ездят. Вот мы обкатаем эти 60 электровозов, двадцать из них отдадим на Октябрьскую дорогу, уже «сделанными». У нас живет группа наладчиков с завода. Что-то выявится — тут же начинают ломать голову, как это устранить… Главный инженер нашей компании Валентин Александрович Гапанович, когда встал вопрос, кому доверить новый электровоз, сказал: «Только в Барабинск! Потому что там творческий коллектив, думающие люди». То есть традиция на Рыжове не остановилась, продолжается. И он в депо частый гость. Его только увидят — бегут советоваться. И выходит он оттуда загруженный по макушку…
На вопрос «Почему так происходит, техника все совершенней, а ее все равно приходится доделывать, налаживать, доводить до ума?» наш герой отвечает с хитроватой улыбочкой:
— Так это ж какое сложное оборудование?! Вон, гляньте, уж на что в космосе качественная техника работает, а и там, нет-нет да приходится выходить в открытый космос и ремонтировать… Так и здесь. Помню, получил я новый отечественный колесно-токарный станок. Установил, настроил, и он прекрасно работал. А тут как-то перед Новым годом заглянул к ребятам, они обрадовались: «О, Михалыч, у нас большой станок остановился!» «А что такое?» — спрашиваю. «Да одна шайба идет, основная, а вторая стоит», — отвечают. Я говорю: «Ну, идем. Посмотрим». Пришли. Пригляделся. Говорю: «Снимай колесо!» Сняли. Говорю: «Отодвинь вот этот кожух». «Зачем?» — недоверчиво уточняют. «Отодвигай!» Отвернул болты, отодвинул, залез туда. Говорю: «Ну, видишь, валик-то вышел с редуктора!»
На мой вопрос о роли интуиции Рыжов ответил так: «Главное, чтобы душа болела. Чтобы мастер к делу относился вдумчиво. Неполадка возникла — надо сразу сделать себе схему работы этой детали, чтобы понять, как она должна двигаться и почему ее «колбасит».
«Помню как-то, — снова включается в беседу Николай Антонович Макуха, — прибегает заместитель по ремонту: «Михалыч, ДИП-500 встал, сделай что-нибудь, чтобы он хоть денек, хоть сегодня еще поработал!» Рыжов посмотрел: «Дайте двое суток, и я его приведу в порядок». «Да ты что, — кричит тот. — Какие двое суток?!» Нет, уперся: двое суток и ни часом больше. И настоял на своем. И дело было сделано — залюбуешься!»
— А потому что быстрее не получалось, — поясняет Рыжов. — Если я отвечаю за дело — работаю качественно. Не все этого принципа придерживаются. Много за эти годы у меня было ребятишек. Сначала возьмутся, заинтересуются, горят, а потом … попадется заковыристая задачка, где шаг за шагом все проверять надо, до ума доводить, и не выдерживают. Но были и исключения. Младший Лорман, к примеру. После десятого класса болтался паренек без определенного занятия. Я его к делу пристроил. Спустя время присылает письмо из Москвы: работает там по станкам. Доволен!
Как своих надежных товарищей вспоминает наш герой Комлева, Васильева, других своих коллег. Это люди, которых, по мнению ветерана, всегда отличали знание дела, вдумчивость, терпение и усидчивость.
— Главное в нашем деле — не спешить и не теряться, — говорит Александр Михайлович. — С тем ДИП-500 что тогда получилось? Главный привод в два вала проходил, и они были расположены на одной линии; и вот каким-то образом болт оторвало, и он пошел по линии и с другим валом скрутился… А этого же никто не знает, и никак невозможно было понять, в чем загвоздка. Я говорю: «Надо этот узел посмотреть». Открыли — точно. Говорю: «Ну все, ребята, делаем специальное приспособление, чтобы потянуть его». Сделали, накрутили — не идет. Тогда я залажу в «коробку» (а станок был размером с комнату), беру зубило, ставлю — зарубку сделал. Говорю Володе: «Бей кувалдой». Причем делать это надо синхронно — тянуть и бить в этот момент. И так удачно вышло: болт аж вылетел от удара… Тогда только и стало ясно, что он был приварившимся…
Какие только задачки он не решал, какие только приспособления не создавал: кантователи двигателей, гидравлический пресс, чтобы раскрыть крышку у тягового двигателя, различные прилады для распрессовки и заспрессовки втулок и много-много чего еще.
— Михаил Ефимович Красиков уговаривал меня «расти» по служебной лестнице, идти в инструментальный цех, я отвечал: «Вы же мне не дадите работать, только станок встанет — и все, прибежите: «Выручай!» Лучше уж я тут, при любимом деле», — поясняет свою верность одному делу наш герой.
Его всегда ценили как специалиста и уважали в коллективе за личные качества. И прежде всего за справедливость. Спрашивать строго умел, но и очень хорошо чувствовал, когда оступившегося человека поддержать надо. Благодаря этой поддержке не один новичок вырос в хорошего специалиста своего дела. Другая его отличительная черта — умение с каждым человеком найти общий язык. А удавалось это ему всегда, потому что человек простой и открытый в общении.
И сегодня Александр Михайлович Рыжов, награжденный за свой труд орденом Трудового Красного Знамени и орденом Ленина, частый гость в депо. Приходит не просто на родные стены посмотреть, а подсказать, помочь. Его хорошо знают и уважают молодые ребята, которые сегодня занимаются ремонтом оборудования. А Владимир Дмитриевич Чернов, мастер цеха, тоже человек заслуженный, время от времени приглашает переговорить проблемку.
О своем жизненном девизе ветеран говорит просто: «Сделать то, что еще не сделано. Что не успел. А это процесс бесконечный. На смену одним задачам приходят другие…»
