EUR 90.3211 
Константин Рокоссовский
В нем говорилось, что Константина Рокоссовского, командующего в Пскове 5-м кавкорпусом, нелишне было бы проверить по линии НКВД, поскольку он «подозревается в связях с контрреволюционными элементами, и его социальное прошлое требует серьезного расследования». К тому же, напоминали в письме, Рокоссовский — поляк.
Сигнал без последствий не оставили. Комкора Рокоссовского, кавалера трех орденов Красного Знамени, взяли под стражу. Допрашивали с пристрастием. С самого начала не было ясно, в чем именно его удобнее всего обвинять. В конечном итоге из обвинительного заключения следовало, что еще до революции, в 1916 году, во время службы Рокоссовского в 5-м драгунском Каргопольском полку, его якобы завербовал в шпионы близкий друг, такой же, как он, унтер-офицер, а по совместительству польский агент Адольф Юшкевич, бежавший позднее в Польшу. Версия следователя рассыпалась, когда на судебном заседании Рокоссовский заявил, что мнимый польский «агент» Юшкевич, геройски сражаясь в рядах Красной армии, в 1920 году пал смертью героя на Перекопе, и сослался на «Красную звезду», которая через несколько лет рассказала о его подвиге. Заседание военной коллегии отложили, нужный номер газеты нашли... Однако в личном деле маршала навсегда остались горькие строки: «С 17 августа 1937 г. по 23 марта 1940 г. находился под следствием, освобожден с прекращением дела». Надо ли говорить, что за это время в Красной армии произошли крупные перемены, в том числе кадровые.
11 июня 1940 г. «Красная звезда» в ряду других напечатала портрет Константина Рокоссовского в связи с присвоением ему только что учрежденного звания генерал-майор. Тем же постановлением Совнаркома — подчеркиваем — ровеснику Рокоссовского и в недалеком прошлом его подчиненному Георгию Жукову было присвоено звание генерала армии. Две и пять звезд на петлицах — различие, согласитесь, существенное.
В июле 1940 г. Константин Константинович Рокоссовский вновь вступил в командование кавалерийским корпусом и находился на этом посту до ноября того же года.
Надо отметить, что освободили Рокоссовского из «Крестов», аттестовали на генеральское звание и вернули в строй не столько из-за того, что его «дело» рассыпалось. Судьба будущего маршала не оборвалась в застенках и благодаря позиции Сергея Тимошенко и Георгия Жукова, которые с высоты своих новых постов ручались за оклеветанного боевого товарища головой.
Родился Константин Рокоссовский в старинном провинциальном городе Великие Луки 9 (21) декабря 1896 г. Его отец Ксаверий Войцех работал машинистом на железной дороге. Мать, Антонина Овсянникова, учительствовала в Пскове. В семье общались и по-русски, и по-польски, книги читали также на обоих языках. В 1900 г. семья переехала в Варшаву, где Костю определили в училище Антона Лагуна. Он продолжал учиться и после смерти отца. Но когда в 1910 г. заболела мать, занятия пришлось оставить. Для Константина Рокоссовского началась трудовая жизнь: работал у кондитера, затем на чулочной фабрике, каменотесом изготавливал погребальные памятники...
В судьбе Константы (так по-польски) заметную роль сыграл дядя, Александр Рокоссовски. Он не только обучил племянника верховой езде, но и повернул лицом к России, которую в отличие от многих соседей и знакомых уважал. Повернул навстречу отнюдь не простому, но великому будущему, которое вне России, вне Советского Союза таким у Константина Рокоссовского никогда бы не сложилось.
Когда через городок Гроец, что в 35 километрах от Варшавы, где Константин трудился в мастерской каменотесом, проходили части 5-й кавалерийской дивизии, Рокоссовский попросил зачислить его драгуном в 5-й Каргополь- ский полк. 2 августа 1914 г. его зачислили в русскую армию. 11 августа он, переодевшись в гражданскую одежду, отправился в разведку и установил местонахождение немецкого кавалерийского полка. За это удостоился первой награды — Георгиевского креста IV степени. К октябрю 1917 г. у него уже было два ранения и полный «георгиевский бант». Константина Рокоссовского избрали в полковую Георгиевскую думу, где он выполнял обязанности секретаря.
В Гражданскую войну Рокоссовский с той же храбростью и отвагой сражался в составе конницы Красной армии, был замечен и быстро продвигался по командной лестнице: командир эскадрона (по май 1919 г.), отдельного дивизиона (по январь 1920 г.), кавалерийского полка (по октябрь 1921 г.), кавалерийской бригады (по октябрь 1922 г.).
В 1923 г., удивительно подтянутый, привлекательный и галантный, краском Рокоссовский обручился с Юлией Петровной Барминой и прожил со своей избранницей, разделяя с ней коварные удары и светлые подарки судьбы, весь век. И к дочерям — Аде и Надежде — относился с сердечной нежностью.
Два года — с июля 1926 г. по июль 1928 г. — Константин Рокоссовский был инструктором кавалерийской дивизии в Монгольской Народной Республике. Вернувшись на родину, он вновь последовательно командовал бригадой, дивизией, корпусом. В одной из его аттестаций сказано: «...Тов. Рокоссовский — хорошо подготовленный командир. Военное дело любит, интересуется им и все время следит за развитием его. Боевой командир с волей и энергией... Очень ценный и растущий командир». И как раз после такой аттестации последовал арест.
Великую Отечественную войну генерал-майор Рокоссовский встретил в должности командира 9-го механизированного корпуса, состоящего из трех дивизий — одной механизированной и двух танковых. Этот корпус, дислоцированный в Киевском особом военном округе, к началу войны был укомплектован и оснащен не лучше других. Танков, отживающих свое Т-26, БТ-5 и весьма немногочисленных БТ-7, было втрое меньше, чем полагалось по штату. А пехота, числясь механизированной, не располагала ни положенными ей автомобилями, ни конским составом.
Вскрыв на рассвете 22 июня особо секретный оперативный пакет, генерал Рокоссовский понял: его ждут суровые испытания. В директиве определялись задачи полнокровного механизированного корпуса, полностью укомплектованного людьми, обеспеченного всем, что требуется на войне, — боевой техникой, транспортом, боеприпасами. Каких-то облегченных, щадящих вариантов, посильных корпусу на этапе его формирования, довооружения, документ не предусматривал. Политическое и военное руководство страны надеялось, что раньше сорок второго красный пакет вскрывать не придется.
И тем не менее уже в сорок первом в драматические дни неудавшихся контрударов не всегда организованного отступления Рокоссовский выделялся умением управлять войсками, находить такие способы действий, при которых части сохраняли боеготовность, несли меньше потерь. Уже за июньские и июльские бои в составе Юго-Западного фронта Рокоссовского наградили орденом Красного Знамени — четвертым за его службу.
В середине июля генерал-майора Рокоссовского отозвали в Москву и поручили ему командование подвижной группой войск, формируемой под Смоленском, в районе Ярцева. Правда, прибыв на место, Константин Константинович убедился: командовать в действительности нечем. Все, что в исторических трудах именуется «группой генерала Рокоссовского», ему довелось собирать, проявляя волю и энергию, с миру по нитке. Из встретившихся на путях отступления командиров Рокоссовский сформировал штаб, в котором каждый, по его признанию, был «и швецом, и жнецом». Начал властно подчинять себе все части, утратившие связь с вышестоящим командованием.
Выставил кордоны для перехвата отступающих мелких групп и отдельных бойцов. Пестрая по составу Ярцевская группа войск так вцепилась в землю, с такой яростью отражала атаки гитлеровцев, срывая их планы, что о ней заговорили в столице. Именно в те дни Константин Рокоссовский, что тоже говорит о его коммуникабельности, широте кругозора и складе души, откликнулся на просьбу газеты «Красная звезда» и нашел-таки время, чтобы рассказать о боях на ярцевском рубеже в статье, которая была опубликована 17 сентября 1941 года. И в дальнейшем не было случая, чтобы Константин Константинович не принял корреспондента газеты, не оценил по его просьбе обстановку, не высказался по поводу перспектив. Защищая Москву на ближних подступах к ней, генерал-лейтенант Рокоссовский командовал уже 16-й армией. О ней, сражающейся в центре Западного фронта, на Волоколамском, самом важном для обороны направлении, рождались легенды. 16-я армия — это россыпь ярких имен: Иван Панфилов, Лев Доватор, Афанасий Белобородов, Михаил Катуков...
Под Москвой, как и ранее под Ярцевом, Рокоссовскому удалось сформировать удивительный по составу и возможностям штаб, который он с гордостью называл «могучей кучкой» и с которым не расставался, повышая его ранг, ни под Сталинградом, ни на Курской дуге, ни при подготовке знаменитой операции «Багратион». С этим штабом он шел к Берлину и, только передавая фронт Георгию Жукову, простился с этим сколоченным, дружным и умелым аппаратом управления. «С начальником штаба генералом Михаилом Малининым, — писал о том моменте Александр Василевский, — они расставались, по словам Малинина, со слезами на глазах. Это была деловая и хорошая дружба».
Под Москвой Константину Рокоссовскому впервые пришлось решать оперативные задачи под непосредственным началом генерала армии Жукова. Эти выдающиеся военачальники знали себе цену. Не всегда их отношения были ровными, безоблачными. В боевой характеристике командующего 16-й армией Георгий Жуков счел нужным отметить и недостатки. Он писал: «Тов. Рокоссовский успешно провел оборонительную операцию по разгрому немецких войск... Хорошо подготовлен в оперативно-тактическом отношении, лично храбр, инициативен и энергичен. Войсками армии управляет твердо. В организации операции и боя были случаи поверхностного отношения, в результате чего части армии несли потери, не добившись успеха». Были претензии к Георгию Жукову, как вышестоящему командующему, и у Рокоссовского. Но он всегда отдавал ему должное: «Более обстоятельного, работоспособного, трудолюбивого и по большому счету одаренного человека мне трудно припомнить». История распорядилась так, что этим выдающимся соотечественникам было суждено стать распорядителями Парада Победы: один им командовал, другой принимал.
Под Сталинградом Константин Рокоссовский командовал Донским фронтом. Ему выпало по частям крушить лучшую германскую полевую армию, охваченную двойным кольцом, брать в плен генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса с его штабом.
Генерал армии Рокоссовский блестяще проявил себя на посту командующего Центральным фронтом в Курской битве. Во все учебники военной истории особой строкой вписана проведенная им артиллерийская контрподготовка, в результате которой в полосе нашей 13-й армии из 130 разведанных батарей противника способность вести огонь сохранили лишь 58.
Константин Рокоссовский отличался особенно искусным применением артиллерии. Там же, на Курской дуге, противник, вгрызаясь в оборонительные порядки наших войск, с каждым днем, с каждым часом встречал все более плотный огонь нашей артиллерии. Подсчитано, что в ходе оборонительной операции 13-й армии Центрального фронта на орловско-курском направлении 5 июля 1943 г. артиллерия обрушила на боевые порядки врага 76500 снарядов и мин, 6 июля — 139100, а 7-го — 149 тысяч. Плотность огня возрастала благодаря своевременному маневру артиллерийскими и танковыми соединениями и частями, что было всегда характерным для Рокоссовского и его штаба.
И в классической, не раз обыгранной на экранах в художественных фильмах, операции «Багратион» на земле Белоруссии за Константином Рокоссовским была первая скрипка.
Брать Берлин Маршалу Советского Союза Рокоссовскому не было суждено: по велению Ставки ВГК он передал бразды правления 1-м Белорусским фронтом Георгию Жукову. Смену ролей в финальной стадии войны Константин Константинович, подавив где-то в глубине души обиду, пережил, как и другие невзгоды на жизненном пути, достойно. Слава Отечества для него была несопоставимо важнее личной. Тем более что и 2-й Белорусский фронт под его командованием решал на севере Германии задачи, имевшие большое значение и для взятия столицы Третьего рейха.
Под Москвой, еще до начала нашего контрнаступления, Константин Рокоссовский подарил корреспонденту «Красной звезды» политруку П. Трояновскому топографическую карту района Берлина, на которой начертал: «...Воюя под Москвой, надо думать о Берлине. Обязательно будем в Берлине! К. Рокоссовский. Подмосковье. 29 октября 1941 г.».
Всю войну Трояновский не расставался с этой реликвией, храня ее в полевой сумке. В сорок пятом в Берлине уже в звании подполковника он сокрушался, что не может предъявить ее маршалу Рокоссовскому. На карте появилась надпись, сделанная одним из самых близких друзей Константина Константиновича, его боевым сподвижником: «Удостоверяю, что мы в Берлине. Генерал-полковник М. Малинин, бывший начальник штаба 16-й армии, которой командовал Рокоссовский. 26 апреля 1945 года. Берлин».
С кем бы мы ни заговорили о великом полководце, непременно услышим не только о его военном профессионализме, но и о его высокой внешней и внутренней культуре, обаятельности, расположенности к людям и справедливости.
Писатель Илья Эренбург, который познакомился с Рокоссовским в Сухиничах за несколько часов до его тяжелого ранения, в мемуарах «Люди, годы, жизнь» свои впечатления о нем изложил так: «Кажется, он был самым учтивым генералом из всех, которых я когда-либо встречал».
Из ответов журналистам Ариадны Рокоссовской, правнучки великого полководца
— На последнем этапе войны Верховный назначает Рокоссовского командующим Вторым Белорусским фронтом, что означало перевод с главного направления на второстепенное. В результате Берлин штурмовали войска Жукова. Сталин сознательно старался вбить клин между своими полководцами?
— Если бы знать! Над ответом на этот вопрос историки бьются много лет. Прадед никогда не рассказывал, что он сам думал об этом. Он был военным человеком и выполнил приказ без рассуждений. Конечно, ему было обидно. Но, скажем так, если и был вбит клин между полководцами, то не из-за этого. Просто они были очень разными людьми. До такой степени разными, что никогда не смогли бы стать друзьями. Но и врагами они не были. Просто мало общались.
* * *
— Поляки вообще взвалили на Рокоссовского вину чуть ли не за все трагические события в период его работы министром обороны Польши.
— Мне приходилось слышать, что он несет ответственность за аресты польских офицеров.
Я готова с этим согласиться, если мне предъявят хотя бы один приказ об аресте, подписанный Рокоссовским. Но таких документов нет.
Вот пример. По словам польского заместителя Рокоссовского Франтишка Цимбаревича , маршал подписал приказ, согласно которому спецслужбы не имели права арестовывать офицера без письменного согласия его командира. Один раз за таким согласием пришли и к Цимбаревичу. Тот отказался подписывать приказ об аресте своего подчиненного. Пошел к Рокоссовскому. И маршал его поддержал. Сказал: «Если ты уверен в этом человеке и уверен в том, что он ни в чем не виноват, то ты поступил абсолютно правильно. Я на своем опыте убедился, как дорого обходится ни в чем не повинному человеку такая ошибка».
Сигнал без последствий не оставили. Комкора Рокоссовского, кавалера трех орденов Красного Знамени, взяли под стражу. Допрашивали с пристрастием. С самого начала не было ясно, в чем именно его удобнее всего обвинять.
* * *
Под Москвой Константину Рокоссовскому впервые пришлось решать оперативные задачи под непосредственным началом генерала армии Жукова. Эти выдающиеся военачальники знали себе цену. Не всегда их отношения были ровными, безоблачными.
