USD 71.5763 EUR 76.8344
 

«Слово «русский» сейчас равносильно смертному приговору…»

Светлана ФРОЛОВА
Фото: Андрей Заржецкий
Фото: Андрей Заржецкий

Писательница из Луганска — о состоянии литературы и русского языка на Украине

Елена Заславская — донбасский поэт, прозаик, журналист. Редактор газеты «Камертон» Луганской государственной академии культуры и искусств имени М. Матусовского, там же преподает на кафедре рекламы и пиар-технологий. Ее стихи переведены на немецкий, французский, испанский, английский, литовский и болгарский языки. А российская группа «Зверобой» написала на некоторые из них песни.

На минувшей неделе по приглашению фестиваля «Белое пятно» она побывала в Новосибирске и рассказала о том, как сейчас живут люди в Донбассе. И на каком языке говорят.

Город, в который не летают самолёты и не ездят поезда

Перед открытием фестиваля писательница выступила в Новомарусино. Там она читала стихи для детей и отрывки из своей сказочной повести «Необыкновенные приключения Чемоданте, Чи-Беретты и Пончика». Однако она пишет и для взрослых, в том числе стихи о войне.

— Хочу поблагодарить организаторов фестиваля «Белое пятно» за эту возможность приехать к вам, увидеть вас, пообщаться вживую, не через интернет, а также губернатора и правительство Новосибирской области — за те культурные мосты, которые соединяют нас сейчас, — первым делом сказала поэтесса на встрече с читателями. — Хотя сейчас между ЛНР и Россией уже нет границ, добираться все еще тяжело, потому что в наш город не летают самолеты и не ездят поезда. Поэтому путь к вам был неблизким.

Елена прочла несколько стихов на русском языке. И когда ей задали вопрос: «А как же стихи на украинском?», тут же прочла и на украинском тоже — о любви. Но прокомментировала это стихотворение так:

— У меня есть стихи про войну и на украинском, хотя на нем давненько не писала. На язык этот я перехожу только с теми, кто является моими единомышленниками, которых на Украине не так много. Дело в том, что после 24 февраля многие люди, с которыми я тесно общалась на русском, демонстративно перешли на украинский язык, а кто-то и из соображений безопасности. Все это время, с момента наступления независимости, у нас шла сначала «ласковая украинизация», а потом уже жесткая. Для Донбасса вопрос языка очень важен, ведь язык формирует и сознание, и мировоззрение, закладывает культурный код. С момента получения Украиной независимости два кандидата в президенты, Кучма и Янукович, обещали сделать вторым госязыком русский. И оба, став президентами, слово свое не сдержали, хотя получили поддержку русскоязычных регионов, это Луганская, Донецкая, Харьковская, Одесская области и Крым. Это территории, которые исторически связаны с Россией. Когда случился Майдан в 2014 году, в Луганске начались первые протесты и митинги. На одном из самых крупных появилась резолюция, которую направили наши депутаты в органы центральной власти. В ней были три главных пункта: амнистия «Беркуту», защищавшему действующего президента; сделать русский язык вторым государственным; федеративное устройство. Ничего из этого выполнено не было. В итоге наши пассионарии захватили СБУ и создали ЛНР. По временной конституции республики украинский язык был вторым государственным. Но сейчас, конечно, в связи с активной военной фазой, готовится новый проект этого документа.

Новая бесписьменность

По словам Елены Заславской, русские на Украине попали в ситуацию новой бесписьменности, когда на родном языке они могут общаться только на кухне.

— Действует языковая полиция, — рассказывает наша собеседница. — В интернете нельзя писать на русском. Как долго культура может просуществовать без письменного языка? Этого не знает никто. Есть и еще один более важный вопрос: должны ли мы поддерживать русскую культуру, подставляя ее носителей под репрессивный аппарат, когда само слово «русский» или русский язык там сейчас равносильны смертному приговору?

— Недавно к нам обратились представители Запорожского министерства культуры с просьбой собрать в местные библиотеки книги на русском языке. Действительно ли есть там такая проблема?

— Конечно, более того, эта проблема касается в том числе и Донбасса, где все это время фонды не обновлялись. Конечно, сейчас, с января 2015 года, когда приехала первая делегация российских писателей в Луганск, началось движение. Начали налаживаться культурные мосты. В основном это была инициатива «снизу» — горизонтальные связи, когда еще статус ЛНР не был определен, но и волонтеры, и просто писатели в частном порядке, и Союз писателей России стали привозить книги и даже гуманитарку. Я помню, что Союз писателей Украины на новость о том, что приехали писатели из России, отозвались саркастической репликой, что, мол, мы продались за шоколадку «Алёнка». Видно, им не понять. Это мы все еще надеемся, что эти интеллектуалы просто не понимают, что они делают, когда сносят памятники Пушкину. Но нет, к сожалению, понимают, знают, делают намеренно. А Суворов, а Екатерина в чем провинились? Но началось все, конечно, с памятников Ленину, с переименований улиц, уничтожения мест памяти. Это были первые звоночки. С изменения роли Дня Победы, когда этот праздник был перенесен на другой день. Ведь сейчас это даже не День Победы, а День желобы — жалости. Сама политика государства была направлена на изменение культурной памяти, на формирование новой идентичности украинцев. Трагедия в том, что там тоже много носителей русского языка, русскоязычных людей. Но теперь и им нужно выражаться уже исключительно на украинском.

— Донбасс — многонациональный промышленный край. Что такое донбасский характер?

— Это солидарность, трудолюбие, — рассуждает поэтесса. — Никто не разбирается, спускаясь в шахту, кто какой национальности. Или на заводе. Что касается воинственных настроений, в нашем диком поле никогда не было тихо и спокойно. Город Луганск, если вы помните, раньше ведь назывался Ворошиловград. Мой преподаватель по философии считает, что первые Советы были организованы у нас, но потом почему-то было принято решение, что их переведут в Иванов. С 1941 года Луганск два года был под оккупацией. И Молодая гвардия — подпольная организация в Луганске — действовала, все у нас знают о подвиге молодогвардейцев. Был небольшой период затишья, а потом опять у нас все полыхнуло. Казачьи станицы здесь не просто так стоят.

Республика-воин

— Издательств у нас сейчас не существует, хотя есть типографии — сам платишь и издаешь, — делится Елена. — В основном все свои книги я выпустила самиздатом. В Санкт-Петербурге у меня вышла книга в издательстве «Детское время». У нас такого нет. Впрочем, цензуры в Луганске тоже нет, теоретически и бандеровец может что-то напечатать в них, но это рискованно: у нас была всеобщая мобилизация, с 2014 года практически в каждой семье либо кто-то служил, либо воевал или связан с народным ополчением. Так что публиковать бандеровские записи в Луганске и Донецке небезопасно.

Недавно на выставке нон-фикш произошел небольшой инцидент: экспертный совет выставки не дал разрешения на презентацию ряду авторов — Ольге Старушке, Анне Ревякиной, Игорю Караулову, у них вышли книги в издательстве «Питер». Прозаик Александр Пелевин — у него тоже вышла книга, и должна была быть ее презентация на нон-фикшн. Но экспертный совет отказался. Однако общественное мнение и патриотические телеграм-каналы сумели продавить эту тему и презентация состоится. Ведущие патриотические блогеры и писатели, такие как Захар Прилепин, утверждают сейчас, что нам нужна спецоперация в культуре. Что нужна инфраструктура, которая бы помогала патриотическому искусству идти к народу. Причем не с помощью 100 экземпляров, а выходить как-то на экраны. Большой шаг в этом направлении сделала Маргарита Симоньян. Она издала (телеканал РТР и «Раша Тудей») сборник «Поэзия русского лета». Книга продается на сайте телеканала, все средства с ее продажи идут в благотворительный фонд помощи детям Донбасса. Союз писателей России тоже издал две антологии тиражами по 35–50 тысяч, распространяются они бесплатно. Несколько литературных журналов публикуют авторов патриотической направленности. Но главным остается телевидение: на первом канале была программа «Свои», куда приглашали Z-поэтов, но пока ее сняли с эфира, якобы для того, чтобы снимать в новой студии.